Концепция морфогенеза С.Е. Ячина

Концепция морфогенеза С.Е. Ячина

С. Е. Ячин ставит под сомнение процесс становления человека, культуры и общества в привычном видении этапов развития, когда прошлые этапы мыслятся в лучшем случае как рудиментарные остатки в новом состоянии или в возникшем составе современности. Не отрицая этапов становления («человек выступает в просвет бытия на его определенной исторической ступени, он наследует и разворачивает те возможности, которые имеют место на предшествующих ступенях Жизни»[[1]]), он полагает смысл становления как наслаивание каждой последующей фазы развития на прежнюю историческую форму. При этом прежняя историческая форма не ликвидируется, не снимается, но продолжает жить в своей собственной логике, испытывая при этом вторжения, деформации, превращения от наслоенной формы, которые обречены на сосуществование. Именно этот порядок сосуществования остается самой темной стороной морфогенеза [[2]].

Траекторию человеческой жизни С.Е. Ячин представляет в последовательности смены формообразования:

антропологического уровня  – жизнь, которая возникает в материнском лоне и затем протекает в непосредственном телесном контакте  с «родными телами»;

формы культуры – погружение в интерсубъективное смысловое пространство и переход к

социальной форме – в институциональное пространство совместного бытия.

Данные этапы могут быть обозначены как принципы жертвы, дара и обмена в своей последовательности.[[3]]

Модель человека высказана С. Е. Ячиным в формуле: «быть человеком – это значить мыслить, верить, чувствовать и решать». Каждое свойство необходимо человеку как способ ориентации или модус расположенности в мире, это способы выхода человека в Мир и утверждение Мира человеком:

 верить – означает каждым актом своего бытия утверждать свою принадлежность Миру как относительной части абсолютному целому. Вера есть внутренний опыт, опыт Дальнего;

мыслить – быть способным различать в этом целом его части, в том числе свое «Я»;

чувствовать – полагать себя живущим, собирающим вокруг себя как субъекта жизни весь остальной мир;

решать – полагать свою свободу в мире как способность каких-либо начинаний и как свободу выбора – это четырехмерная пространтсвенно-временная матрица Присутствия – «крест реальности» как источник человеческой свободы или способ расположения человека в мире. Если единство этих способов нарушается, то бытие человека – дефектно, то есть между верой, мыслью, чувством и решимостью возникли трещины. Если трещин нет, то перед нами образ Святого, Героя, Гения и Мудреца.[[4]]

Человеческое бытие имеет опространственное («остановленное») время и овремененное («длящееся») пространство – «крест реальности». Время и пространство изначально предполагают, что имеет место различение внутреннего (имманентного) и внешнего времени, внутреннего и внешнего пространства. Человеческое Присутствие положено в своих границах, выход за границу – в руках человека. Внутреннему и внешнему времени соответствует Кто и Что человеческой мысли, которая предполагает, что со временем возникают ее субъект и то, на что она направлена. Внутреннему и внешнему пространству соответствует различения образа и предмета. Возможны четыре базовых варианта «становления временем пространства» и «становления пространством времени»:

А. Верить – полагать себя из внешнего времени и пространства  во внутреннее, представляя собой или в себе полноту бытия;

Б. Решать – переходить из внутреннего пространства и времени во внешнее;

В. Чувствовать – пересекать границу из внутреннего пространства (образа) во внешнее, но из внешнего времени во внутреннее. Преодолевать временной порядок впечатлений синхронной упорядоченностью чувств;

Г. Мыслить – направлять себя из внутреннего времени во внешнее, тем самым конституируя логический порядок последовательности предикатов, но вместе с тем – из внешнего пространства во внутреннее, выстраивая в себе образ предмета, «отражая» внешний мир.[[5]]

В матрице присутствия формируется человеческий опыт – опыт пересечения границ и задержки на границах, то есть то, что целиком приходит извне внутрь и есть подлинно внутренний опыт, а то, что выходит целиком извне наружу есть внешний опыт. Культурные и социальные формы Присутствия разделяют опыт на:

 Дальний (из веры – религиозный; из мысли – философия – опыт постижения первопричин и первооснов сущего; из чувства – Высокое искусство; из решимости – свобода «Дальняя» как сущность идеи права) – культурные формы и

Ближний (из веры – нравственный; из мысли – наука – опыт познания позитивного предметного мира; из чувства – массовое (профанное) искусство; из решимости – воля к власти) – социальные формы.[[6]]

Траектория человеческой жизни в последовательности смены антропологического уровня формообразования (жертва), формы культуры (дар) и социальной формы (обмен) представляется в виде «луковицы» или «смыслового пакета». Основание человеческого бытия – открытость. Этапы становления человека могут быть обозначены как принципы жертвы, дара и обмена в своей последовательности:

I. антропологический уровень формообразования или «жертва» есть термин, посредством которого схватывается в единстве вся совокупность исходных онтологических обстоятельств возможности человеческого бытия. В истоке жертвы есть тот основоспособ, которым индивидуальность проживает онтологическую открытость миру как свою парадоксальную определенность:

 проживать себя как жертву обстоятельств, быть «незащищенным» от Мира. Человек рождается, способный прожить тысячу разных жизней, умирает, прожив одну. Каждый жизненный шаг – это выбор среди множества открытых перед человеком возможностей и жертва своей универсальности;

жизнь – не только жертва возможностями, но и трата ее. Против исступления, траты жизни выступает силы культуры и социума;

с момента, когда тело становится способным экзистенциально проживать свою жизнь как жертву заложенных в нем возможностей, возникает человеческая индивидуальность во всех ее четырех модусах: вера – интуиция причастности миру; мысль – способность различения возможностей; чувство своей самотождественности и решимость действия;

ранний опыт жертвоприношений своими возможностями (переживаемый как жертва желаний) во имя Другого приводит к становлению самотождественности, самоидентичности;

бытие человека виновным (ответственным) как жертвенность человеческого присутствия.        Сознание себя виновным или ответственным возникает на основе бытия-виновным только вместе со способом символического выражения иного самостояния (в формах культуры);

экзистенциальный план жертвы – забота, в первую очередь о ближнем.

II. Форма культуры или «дар». «Культура есть форма (во всем эйдетическом смысле этого слова) понимающего бытия человека,[[7]] культура есть все то, что предназначено к пониманию. В культуре как эйдетической форме понимания – стремление к бесконечному пределу посредством каких-либо конечных форм – это обнаруживается в виде того надрыва, который постоянно сопровождает культурный процесс. Понимание обнаруживает себя в ткани общения (коммуникации), есть рефлексивный модус открытости миру.

Культурные произведения человек может разместить только в одном пространстве – в обществе. Это пространство, где размещаются различные дискурсы, символы и другие продукты трудовой деятельности, это место, в котором экспонировано социо-культурное лицо личности. Основная забота личности – самовыражение, самовыражение в Другом.[[8]]

Символический порядок жизни передается от одного к другому в форме дара:

экзистенциальным планом дара является приглашение к общему для нас смысловому миру, миру общего языка, ритуала, символа, знака. Превращение жертвы в дар есть наполнение жертвы (траты) смыслом;

ведущим образом дара становятся дела творца. Дар – про-изведение, «выведение из себя» потаенного в наличность;

дар всегда символичен, что является способом феноменальной презентации смысловых горизонтов Мира.[[9]]

Культура оседает в виде ценности или вещного богатства. Если культурных ценностей становится слишком много – когда живые носители данной культуры не в состоянии освоить содержание накопленного опыта – они оседают в виде мертвого груза и наступает цивилизационный кризис культуры. Культурное генетически предшествует социальному. Человек, создавая мир культурных произведений, производит особый мир отношений между самими изделиями – это и есть социальные отношения, независимые от воли людей [[10]].

Жертва через форму жертвоприношения переходит в дар, а дар в виде дарообмена переходит в обмен.

III. Социальная форма (обмен). Социальная форма замыкает последовательность формообразования и включает предшествующие формы. Критерием социального отношения является обмен, его смысл – в замещении всяких затрат. Граница общества проходит там, где собраны необходимые и достаточные условия для воспроизводства общественной жизни.

Обмен как процесс замещения трат жизни есть ее воспроизводство. Силы, которые принуждают людей к совместному существованию в том или ином социальном пространстве их жизни, это:

сила социального разделения труда – технологическое пространство социальной жизни, технологический профиль общества;

сила экономического обмена, обмен с природой – труд, экономический обмен продуктами деятельности – экономическое пространство социальной жизни, экономический профиль общества;

сила политической власти, политический обмен – политическое пространство социальной жизни, политический профиль общества;

сила социальной коммуникации, информационный обмен – культурное пространство социальной жизни, культурно-информационный профиль общества [[11]].

 


[1]  Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 26-27.

[2] См. Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 10.

[3]  См. Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 12.

[4]  См. Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 25-26.

[5]  См. Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 37.

[6] См. Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 38-39.

[7] Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 70.

[8] См. Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 71-72.

[9] См. Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 73.

[10] См. Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 92.

[11] См. Ячин, С.Е. Человек в последовательности событий: жертвы, дара и обмена.  / С.Е. Ячин. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – С. 103.