Роль и место произведений русских философов на уроках истории

Роль и место произведений русских философов на уроках истории
Изучение истории вызывает сегодня много разногласий, противоречий, проблем. Эти проблемы связаны не с тем, какие факты изучать, а с трактовкой этих фактов. Русская философская мысль конца XIX – начала ХХ века проявляла большой интерес к русской истории, к пониманию проблем развития российского общества, их особенностей, анализу русского пути. 
  • Это был русский Ренессанс, по определению Н. Бердяева: «Сейчас можно определенно сказать, что начало XX века ознаменовалось у нас ренессансом духовной культуры. Внутренний духовный переворот был связан с переходом от исключительной обращенности к "посюстороннему", которая долго господствовала в русской интеллигенции, к раскрытию "потустороннего". Изменилась перспектива. Получалась иная направленность сознания. Раскрылись глаза на иные миры, на иное измерение бытия».

Н. Бердяев. Истоки и смысл русского коммунизма. "После падения Византийской империи, второго Рима, самого большого в мире православного царства, в русском народе пробудилось сознание, что русское, московское царство остается единственным православным царством в мире и что русский народ единственный носитель православной веры. Доктрина о Москве, как Третьем Риме, стала идеологическим базисом образования московского царства. Царство собиралось и оформлялось под символикой мессианской идеи. Искание царства, истинного царства, характерно для русского народа на протяжении всей его истории. Принадлежность к русскому царству определялось исповедованием истинной, православной веры.

 Совершенно также и принадлежность к советской России, к русскому коммунистическому царству будет определяться исповеданием ортодоксально- коммунистической веры. Под символикой мессианской идеи Москвы - Третьего Рима произошла острая национализация церкви. Религиозное и национальное в московском царстве так же между собой срослось, как в сознании древне-еврейского народа. И так же как юдаизму свойственно было мессианское сознание, оно свойственно было русскому православию". 

Н. Бердяев. Истоки и смысл русского коммунизма. "Приемы Петра были совершенно большевистские. Он хотел уничтожить старую московскую Россию, вырвать с корнем те чувства, которые лежали в основе ее жизни. И для этой цели он не остановился перед казнью собственного сына, приверженца старины.

Приемы Петра относительно церкви и старой религиозности очень напоминают приемы большевизма. Он не любил старого московского благочестия и был особенно жесток в отношении к старообрядчеству и староверию.. Петр высмеивал религиозные чувства старины, устраивал всешутейший собор с шутовским патриархом. Это очень напоминает антирелигиозные манифестации безбожников в советской России.

Петр создал синодальный строй, в значительной степени скопированный с немецкого протестантского образца, и окончательно подчинил церковь государству. Впрочем, нужно сказать, что не Петр был виновником унижения русской церкви в петровский период русской истории.

Уже в московский период церковь была в рабьей зависимости от государства. Авторитет иерархии в народе пал раньше Петра. Религиозный раскол нанес страшный удар этому авторитету. Уровень просвещения и культуры церковной иерархии был очень низкий.

Поэтому и церковная реформа Петра была вызвана необходимостью. Но она была произведена насильнически, не щадя религиозного чувства народа.

Можно было бы сделать сравнение между Петром и Лениным, между переворотом петровским и переворотом большевистским. Та же грубость, насилие, навязанность сверху народу известных принципов, та же прерывность органического развития, отрицание традиций, тот же этатизм, гипертрофия государства, то же создание привилегированного бюрократического слоя, тот же централизм, то же желание резко и радикально изменить тип цивилизации".

Н. Бердяев: "Большая часть русского народа — крестьянство, жило в тисках крепостного права. Внутренне народ жил православной верой и она давала ему возможность переносить страдания жизни. Народ всегда считал крепостное право неправдой и несправедливостью, но виновником этой несправедливости он считал не царя, а господствующие классы, дворянство. Религиозная санкция царской власти в народе была так сильна, что народ жил надеждой, что царь защитит его и прекратит несправедливость, когда узнает всю правду. По своим понятиям о собственности русские крестьяне всегда считали неправдой, что дворяне владеют огромными землями. Западные понятия о собственности были чужды русскому народу, эти понятия были слабы даже у дворян. Земля - Божья и все трудящиеся, обрабатывающие землю, могут ею пользоваться. Наивный аграрный социализм всегда был присущ русским крестьянам".

  • В. Соловьев о Святой Руси. "Любовь к народу и русский народный идеал", 1884. «Обыкновенно народ, желая похвалить свою национальность, в самой этой похвале выражает свой национальный идеал, то, что для него лучше всего, чего он более всего желает.  Так француз говорит о прекрасной Франции и о французской славе (la belle France, la gloire du nom français);  англичанин с любовью говорит: старая Англия (old England); немец поднимается выше и, придавая этический характер своему национальному идеалу, с гордостью говорит: die deutsche Treue [немецкая верность]. Что же в подобных случаях говорит русский народ, чем он хвалит Россию? Называет ли он ее прекрасной или старой, говорит ли о русской славе или о русской честности и верности? Вы знаете, что ничего такого он не говорит, и, желая выразить свои лучшие чувства к родине, говорит только о «святой Руси». Вот идеал: и не либеральный, не политический, не эстетический, даже не формально-эстетический, а идеал нравственно-религиозный». 

Сравните:

  • В. Шубарт . «Европа и душа Востока»:

    «Не европеец, а русский имеет ту душевную установку, с которой человек может оправдать свое извечное предназначение. Он руководствуется абсолютом, вселенским чувством, мессианской душой… В главных вопросах бытия европеец должен брать за образец русского, а не наоборот. Если он хочет вернуться к вечным целям человечества, ему следует признать русско-восточную оценку мира.

    Англичанин смотрит на мир как на фабрику,

    француз - как на салон,

    немец - как на казарму,

    русский - как на храм.

    Англичанин жаждет добычи,

    француз — славы,

    немец — власти.

    Русский - жертвы.

    Англичанин ждет от ближнего выгоды,

    француз симпатии,

    немец хочет им командовать.

    И только русский не хочет ничего». 

  • Анализируя систему власти на Руси, Г. Федотов отмечает, что в отличие от Европы, Русь развивалась от свободы к рабству, так как организация власти в Древней Руси представляет образец демократического устройства: «Само разделение властей, идущее в Новгороде далее, чем где-либо, между князем, «господой», вечем и «владыкой», давало здесь больше возможностей личной свободы» [8, с. 199]. Демократизм власти проявлялся в том, что древнерусский князь не воплощал ее полноты, так как делил ее с боярством, с дружиной, с вечем, он не был хозяином своей земли, ему не принадлежала земля на правах частной собственности, он не мог ее раздавать боярам за службу. Именно такое положение дел определяло независимость бояр, их свободу. При таких условиях оказалось возможным даже создание в Новгороде единственной в своем роде православной демократии. С точки зрения свободы существенно не верховенство народного собрания. Само по себе вече, ничуть не более князя, обеспечивало свободу личности [8, с. 199]. Древняя Русь в своей политической жизни вырабатывает демократические устои, но следующий этап – монголо-татарского ига – многое меняет в государственном управлении.
Большие споры в исторической науке вызывает период монголо-татарского ига. Одни историки игнорируют иго, говоря, что оно было незначительным, не изменило государственности Руси (именно такая концепция была разработана в исторической науке в XIX веке, в советской истории), другие говорят о значительном влиянии монголо-татар на Русь. Г.П. Федотов в статье «Россия и свобода» анализирует влияние ига на Русь на ментальном уровне. Двухвековое татарское иго, по словам Г. Федотова, еще не было концом русской свободы. Свобода погибла лишь после освобождения от татар. Только московский царь, как преемник ханов, мог покончить со всеми общественными силами, ограничивающими самовластие. В течение двух и более столетий северная Русь, разоряемая и унижаемая татарами, продолжала жить своим древним бытом, сохраняя свободу в местном масштабе и в своем политическом самосознании. Новгородская демократия занимала территорию большей половины восточной Руси. В удельных княжествах церковь и боярство, если не вече, уже замолкшее в связи с тем, что взяло на себя не свойственные ему полномочия – бороться с монголо-татарским игом, разделяли с князем ответственность за судьбу земли. Князь по-прежнему должен был слушать уроки политической морали от епископов и старцев и прислушиваться к голосу старшего боярства. Политический имморализм, результат чужеземного корыстного владычества, не успел развратить всего общества, которое в своей культуре приобретает даже особую духовную окрыленность. XV век – золотой век русского искусства и русской святости [8, с. 199]. В Киевской Руси по сравнению с Западом мы видим не менее благоприятные условия для развития личной и политической свободы. Ее побеги не получили юридического закрепления, подобного западным привилегиям в виде Золотой буллы, Великой Хартии Вольностей и Великого мартовского Ордонанса, хотя в Новгороде было формальное ограничение княжеской власти в форме присяги. Великая Хартия вольностей (1215 г.) конституирует невозможность ареста и конфискации имущества иначе, чем по решению суда [3, с. 373]. Великий Мартовский Ордонанс (1357 г.) призван бороться с коррупцией и злоупотреблением власти [9, с. 275]. Но в России в XVI веке существуют внесудебные расправы в период политики опричнины. Необходимо отметить, что все названные правовые документы не спасли гугенотов от «Варфоломеевской ночи» и от других нарушений права в европейских странах, но на уровне писанного праве постепенно складывалось правосознание современных европейцев.
Москва, где влияние татарства ощущается сильнее, стала «собирательница» русской земли. Обязанная своим возвышением, прежде всего, татарофильской и предательской политике своих первых князей. В самой московской земле вводятся татарские порядки в управлении, суде, сборе дани. По словам Г. Федотова не извне, а изнутри татарская стихия овладевала душой Руси, проникала в плоть и кровь. В результате меняется суть управления государства: усиливаются самодержавные государственные начала, зарождаются такие качества как долготерпение, политическая пассивность, фатализм («величество наше смирися»), период подчинения монголам – время суровой духовной дисциплины, внутренней сосредоточенности, аскезы, сотни селений, небольших городков и столиц земель-княжеств, где процветала дальняя торговля, все виды ремесленного производства, городов как культурных и административных центров были стерты с лица земли, сгорели монастырские и княжеские библиотеки, множество икон, не осталось ни сил, ни средств на каменное строительство и развитие монументальной живописи, иконописи.
Это духовное монгольское завоевание шло параллельно с политическим падением Орды. В XV веке тысячи крещеных и некрещеных татар шли на службу к московскому князю, вливаясь в ряды служилых людей, будущего дворянства, заражая его восточными понятиями и степным бытом. Само собирание уделов совершалось восточными методами [8, с. 199-200]. 
Русский царь стал воспринимать свою власть как преемник ханов, он покончил со всеми общественными силами, ограничивающими самовластие. Появился в политике политический имморализм: проходили захваты территорий, вероломные аресты князей-соперников, во имя скорейшего национального освобождения готовы были жертвовать элементарной справедливостью, завещанными из древности основами христианского общежития. В московской земле вводятся татарские порядки в управлении, суде, сборе дани.